среда, 30 ноября 2016 г.

The door to another world. Travel notes on Funchal. Madeira. Portugal. Дверь в другой мир. Путевые заметки о Фуншале. Мадейра. Португалия.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.


The door to another world. Travel notes on Funchal. Madeira. Portugal
.


Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Дверь в другой мир. Путевые заметки о Фуншале. Мадейра. Португалия.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

The first settlers on the site of modern Funchal appeared in 1424, shortly after the opening by the Portuguese of the Madeira island. In 1508, 21 August the settlement was granted city status, which gave him the Portuguese king Manuel the First.

Первые поселенцы на месте современного Фуншала появились в 1424 году, вскоре после открытия португальцами острова Мадейра. В 1508 году  21 августа поселению был присвоен статус города, который даровал ему португальский король Мануэл Первый.



























Over time the city expanded, replaced the colonial buildings came the picturesque mansions of XVIII-XIX centuries. As usual, the once busy streets became unpopular, the people abandoned their homes and moved into more prestigious areas.

Со временем город разрастался, на смену зданиям в колониальном стиле приходили живописные особняки XVIII-XIX веков. Как водится, некогда оживлённые улицы, становились непопулярными, жители бросали свои дома и перебирались в более престижные районы.




Such a fate befell the Santa Maria leading to the Fort Santiago. She turned into a gray and boring corridor with partly abandoned and dilapidated houses.

Такая участь постигла и улицу Санта-Марии ведущую к Форту Сантьяго. Она превратилась просто в серый и скучный коридор с частично заброшенными и обветшавшими домами.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

In 2010, the city authorities decided to remedy the situation and revive this street. They have allocated money to carry out the art project "Art open door". Local artists were given complete freedom in the matter of decorating the doors.

 В 2010 году городские власти решили исправить положение и оживить эту улицу. Они выделили деньги на проведение арт-проекта «Искусство открытых дверей». Местным художникам была предоставлена полная свобода в вопросе декорирования дверей.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

As a result, some extraordinary project, the street turned into a kind of exhibition of street art and the object of tourist attention.

В результате этого несколько необычного проекта улица превратилась в своеобразную выставку стрит-арта и объект туристического внимания.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Tourists enjoy wandering through it, considering the original design of the doors.
Туристы с удовольствием бродят по ней, рассматривая оригинальное оформление дверей. 

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

In the design of the doors it has been used not only painting but also the original installation.
В оформлении дверей использовалась не только живопись но и оригинальные инсталляции.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.






















Sometimes it leads to philosophical reflections. Take, for example, apartment number 13, whose door is decorated with a tree of forgotten keys. Not to recall the novel by Mikhail Bulgakov's "Master and Margarita" and "bad apartment".
Порой это наводит на философские размышления. Взять, к примеру, квартиру номер 13, чью дверь украшает дерево из забытых ключей. Невольно вспоминается роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» и «нехорошая квартира».

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.


Poets are also not left behind - their verses can be seen on the doors and walls of the street.
Поэты тоже не остались в стороне – их вирши можно видеть на дверях и стенах улицы.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Sometimes artists painted sections of the walls that, together with crumbling plaster gave an additional charm of this unattractive before the street.
Местами художники расписали и участки  стен, что вместе с осыпавшейся штукатуркой придало дополнительную очаровательность этой непривлекательной до этого улице.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.




















Thus, the door is opened past the entrance to the new world and saved from oblivion earlier lively quarter of the city.
Таким образом, двери открыли прошлому вход в новый мир и спасли от забвения ранее оживлённый квартал города.

Arts Open House. Madeira. Portugal. Santa Maria Street. Искусство открытых дверей. Мадейра. Португалия. Улица Санта Мария.

суббота, 19 ноября 2016 г.

"The White house". In the footsteps of Lawrence Durrell in Corfu. «Белый дом». По следам Лоуренса Даррелла на Корфу.

The house where he lived and worked for Lawrence Durrell. Дом где жил и работал Лоренс Даррелл.

"The White house". In the footsteps of Lawrence Durrell in Corfu.

The book "Prospero's cell", dedicated to the island of Corfu. Книга "Келья Просперо", посвященная острову Корфу.


«Белый дом». По следам Лоуренса Даррелла на Корфу.


Lawrence Durrell. Лоренс Даррелл.




"The white house" - for some it's the official residence of the President of the United States, for others - the house of the Government of the Russian Federation, but for fans of Lawrence Durrell – the Corfu house in Kalami, where he lived and worked during his stay on the island.

«Белый дом» - для кого-то это официальная резиденция президента США, для других - Дом Правительства Российской Федерации, но для поклонников творчества Лоуренса Даррелла – это остров Корфу и дом в Калами, в котором он жил и работал в период своего пребывания на острове.



The plaque on the house where he lived and worked for Lawrence Durrell. Мемориальная доска на доме где жил и работал Лоренс Даррелл.
In 1935, Larry friends - George and Pam Wilkinson moved to Corfu. From time to time he had a letter from George, where he described the idyllic life that they lead to his beautiful, green and still unspoilt island. At the head of Larry began to mature plan. He decided to go to Corfu together with Nancy. He kept nothing in England. He was born in Albion, he did not have English roots, the English way of life - "the English way of death", as he called it - he was not attracted.

В 1935 г друзья Лари – Джордж и Пэм Вилкинсон перебрались на Корфу. Время от времени ему приходили письма от Джорджа, где тот описывал идиллическую жизнь, которую они ведут на своем прекрасном, зеленом и пока еще не испорченном острове. В голове Лари начал созревать план. Он решил отправиться на Корфу вдвоем с Ненси. Его ничто не удерживало в Англии. Родился он не на Альбионе, у него не было английских корней, английский образ жизни – «английский образ смерти», как он его называл – его совершенно не привлекал.
Lawrence Durrell and his wife, Nancy. Лоренс Даррелл и его жена Ненси.

In notebooks Larry has such a record: "Pudding Island. This despicable, shabby, small island evert me inside out. He is trying to destroy all unique and individual in me. Who makes us live in this bloody climate? Look outside! Look at us ... I must do something. I can not create an immortal prose in such a dull atmosphere, where the smell of mint and eucalyptus tincture ... Why do not we get together and do not go to Greece? "

В записных книжках Ларри есть такая запись: «Остров Пудингов. Этот подлый, потрепанный, маленький остров выворачивает меня наизнанку. Он пытается истребить все уникальное и индивидуальное во мне. Кто заставляет нас жить в этом чертовом климате? Посмотри на улицу! Посмотри на нас… Надо что-то делать. Я не могу создавать бессмертную прозу в такой унылой атмосфере, где пахнет мятой и эвкалиптовой настойкой… Почему бы нам не собраться и не отправиться в Грецию?”

Lawrence Durrell. Лоренс Даррелл.
Larry himself was another very good reason for emigration, which he wrote to George Wilkinson in Corfu. "The days are rainy and foggy so we just forget about the sun. My mother was completely confused their financial affairs and decided to run away from everything. She was too skittish to enjoy the beauty of the Mediterranean alone, so she wants to take her to Greece we. She wants to live in Corfu. If she likes, she will buy a house ... "

У самого Ларри была еще одна, весьма убедительная причина для эмиграции, о которой он писал Джорджу Вилкинсону на Корфу. «Дни стоят настолько дождливые и туманные, что мы буквально забыли о солнце. Моя мать полностью запутала свои финансовые дела и решила ото всего убежать. Она слишком пуглива, чтобы наслаждаться красотами Средиземноморья в одиночку, поэтому она хочет, чтобы в Грецию отвезли ее мы. Она хочет поселиться на Корфу. Если ей понравится, она обязательно купит дом...»
Lawrence Durrell. Лоренс Даррелл.

It seems that all three reasons - booze, money and sun - played a role in the final decision. But my mother did not have to convince. Lawrence wrote that she could not bear to refuse, and besides, it kept nothing in England. The family left their native India for themselves and have not yet had time to put deep roots on the Island of Hope and Glory. "It was a romantic idea and important decision - says Margaret. - I had to go back to school, but I said, "I'm not for that there will not be back!" Mom, do not fond of scandals, agreed with my decision. "

Похоже, что все три причины — выпивка, деньги и солнце — сыграли определенную роль в принятии окончательного решения. Но маму не пришлось долго убеждать. Лоуренс писал, что она терпеть не может отказывать, да и к тому же ее ничто не удерживало в Англии. Эта семья покинула родную для себя Индию и еще не успела пустить глубокие корни на Острове Надежды и Славы. «Это была романтическая идея и важное решение, — замечала Маргарет. — Я должна была вернуться в школу, но я сказала: «Я ни за что туда не вернусь!» Мама, не любящая скандалов, согласилась с моим решением».
Lawrence Durrell. Лоренс Даррелл.

And so the decision was made. The the way went the whole family - Larry and Nancy's mother, Leslie, Margaret and Gerald.

И так решение было принято. В путь отправилась вся семья – Лари и Нэнси, мама, Лесли, Маргарет и Джеральд.
Family Lawrence Durrell. Семья Лоренса Даррелла.

























Lawrence and Nancy had to hit the road in early 1935. Shortly before his departure they decided to get married in secret. The news should keep secret from Nancy's parents, who would not approve their marriage with the beautiful daughter of a violent writer. The wedding took place on January 22 at Bournemouth Registration Chamber. Alan Thomas was a witness, and swore to keep the secret.

Лоуренс и Нэнси должны были отправиться в путь в начале 1935 года. Незадолго до отъезда они решили тайно пожениться. Новость следовало сохранить в секрете от родителей Нэнси, которые не одобрили бы брак их красавицы дочери с буйным писателем. Свадьба состоялась 22 января в борнмутской регистрационной палате. Алан Томас был свидетелем и поклялся сохранить тайну.
Lawrence Durrell. Лоренс Даррелл.
The ceremony was accompanied by some confusion. Alan and Nancy were very high, and small Lawrence. Registrar almost did not get married is not the couple, not even realizing it. "In order to avoid accidents - recalled Alan - we found a couple of dwarfs, speakers at the local fair, and asked them to be witnesses, but the owner refused to let go of such valuable artists."

Церемония сопровождалась некоторой неразберихой. Алан и Нэнси были очень высокими, а Лоуренс маленьким. Регистратор чуть было не поженил совсем не ту пару, даже не осознав этого. «Чтобы избежать случайностей, — вспоминал Алан, — мы нашли пару карликов, выступавших на местной ярмарке, и попросили их быть свидетелями, но хозяин отказался отпустить таких ценных артистов».

April 29, 1939, Larry writes - It is April and we have taken an old fisherman's house in the extreme north of the island—Kalamai. Ten sea-miles from the town, and some thirty kilometres by road, it offers all the charms of seclusion. A white house set like a dice on a rock already venerable with the scars of wind and water. The hill runs clear up into the sky behind it, so that the cypresses and olives overhang this room in which I sit and write. We are upon a bare promontory with its beautiful clean surface of metamorphic stone covered in olive and ilex: in the shape of a mons pubis. This is become our unregretted home.

29 апреля 1939 г. Пишет Ларри – Пришел апрель и мы сняли старый рыбацкий дом в Калами. Десять морских миль от города, и около тридцати километров по дороге. Оно предлагает все прелести уединения. Белый дом, расположенный, как кубики на скале выглядит очень почтенным со своими шрамами от ветра и воды. Сбегающий холм обнажает небо позади него, так что кипарисы и маслины свисают в комнату, в которой я сижу и пишу. Мы на голом мысу в форме лобка, с его прекрасной чистой поверхностью метаморфического камня покрытой оливками и падубом. Это стало нашим домом.
"White House" in Kalami. Corfu. Greece. "Белый дом" в Калами. Корфу. Греция.

"White House" in Kalami. Corfu. Greece. "Белый дом" в Калами. Корфу. Греция.
"I think I already wrote to you about how here is amazing, on our hill, or not? Well, I can multiply my enthusiasm for four. Today we rose with the sunrise and had Breakfast in the rays of the rising sun. We placed a table on the terrace that overlooks the sea. Fishing boats sailed to and fro. Today the Albanian coast was shrouded in mist. In the afternoon heat deprives of all the forces. Everywhere swarming bees, lizards, and turtles... God created this island!" is from a letter to Larry Durrell his friend Alan Thompson.

«По-моему, я уже писал тебе о том, как здесь удивительно красиво, на нашем холме, или нет? Ну так можешь умножить мои восторги на четыре. Сегодня мы поднялись с восходом и завтракали в лучах восходящего солнца. Мы поставили стол на террасе, откуда видно море. Рыбацкие лодки проплывали взад и вперед. Албанский берег сегодня был затянут дымкой. Днем жара лишает всяких сил. Повсюду кишат пчелы, ящерицы и черепахи... Господь создал этот остров!» это из письма Ларри Даррелла своему другу Алану Томпсону.
View from the terrace of the "White House" on the bay of Kalami. Вид с террасы "Белого дома" на бухту Калами.

View from the terrace of the "White House" on Albania. Вид с террасы "Белого дома" на Албанию.
This letter was followed by a new. Lawrence again wrote to Alan, because I could not contain my enthusiasm about their acquisition: "You can not imagine how many smells and sounds all around me in our home. Here, for example, I'm sitting in the house. Window. Light. Grey blue. Two small cypress bend under the gusts of the Sirocco. They're sharp and funny, like the breast of a girl. Sea the moon, the waves lapping on the shore, which curves to Lefkimi. I see only one boat. On the road... go the peasants on donkeys. The enthusiasm, the curse, the creaking of wheels, bright spots of colour, scarves and exotic outfits. In the North do. Ahead of Epirus and Albania, wrapped in creamy white haze. To the South fog. There are other Islands, but now I can't see them".

За этим письмом последовало новое. Лоуренс снова написал Алану, поскольку никак не мог сдержать восторгов по поводу собственного приобретения: «Ты не представляешь, сколько запахов и звуков окружает меня в нашем доме. Вот, к примеру, я сижу в доме. Окно. Свет. Серая голубизна. Два небольших кипариса гнутся под порывами сирокко. Они острые и веселые, как груди девушки. На море слабое волнение, волны набегают на берег, который изгибается к Лефкимо. Я вижу единственную лодку. По дороге... едут крестьяне на ослах. Восторги, проклятья, скрип колес, яркие пятна цвета, шарфы и экзотические наряды. На севере ничего. Впереди Эпир и Албания, укутанная сливочно-белой дымкой. На юге туманы. Там скрываются другие острова, но сейчас я не могу их видеть».
View from the terrace of the "White House" on Albania. Вид с террасы "Белого дома" на Албанию.
The rest of these evenings on our balcony when it is not lit a lamp and is not comparable to anything, wrote Lawrence. – The peace of heaven was falling upon the glassy surface of the Bay... it was like the silence that you feel in the Chinese watercolors.

Покой этих вечеров на нашем балконе, когда еще не зажжены лампы, не сравним ни с чем, писал Лоуренс. – Покой небес снисходил на зеркальную гладь залива… это было как тишина, которую ощущаешь на китайских акварелях.
View from the terrace of the "White House" on the bay of Kalami. Вид с террасы "Белого дома" на бухту Калами.
Above the Bay, heard a quiet, icy flute sounds... Sitting on the balcony, wrapped in a nice warm air, we listened. Rose moon is the white, bright moon, which can be seen in Egypt, the Greek and the moon, warm and friendly... We walked barefoot through the dark room, feeling under my feet the cool tile floor, and then descended to the rocks. In complete silence we entered the water carefully, so as not to break the silence with a splash, floated on the silver surface. We weren't talking. Because any sound in this silence would sound out of tune. We swam until tired, and then climbed the white cliffs, wrapped in towels and eating grapes.

Над заливом раздавались тихие, льдистые звуки флейты… Сидя на балконе, окутанные приятным теплым воздухом, мы слушали молча. Поднималась луна – не та белая, яркая луна, которую можно увидеть в Египте, а луна греческая, теплая и дружелюбная… Мы  босиком шли через темные комнаты, ощущая под ногами прохладный пол, а затем спускались на скалы. В полном молчании мы входили в воду и осторожно, чтобы не нарушить тишину плеском, плавали по серебряной глади. Мы не разговаривали. Потому что любой звук в этой тишине прозвучал бы фальшиво. Мы плавали, пока не уставали, а затем поднимались на белые скалы, заворачивались в полотенца и ели виноград.
View from the terrace of the "White House" on the bay of Kalami. Вид с террасы "Белого дома" на бухту Калами.
"In Corfu for sale excellent local wine, wrote Lawrence Alan Thompson. — The taste and in appearance it is more reminiscent of frozen blood. The wine is worth 6 drachmas per bottle. What more can you ask for? In England for the money can not buy even a bottle of horse piss. Yesterday we had lunch Royal red mullet — the food of the genuine Epicureans! and cost our lunch is only 20 drachmas".

«На Корфу продается отличное местное вино, - писал Лоуренс Алану Томпсону. — На вкус и на вид оно больше всего напоминает замороженную кровь. Вино стоит 6 драхм за бутылку. Чего еще можно желать? В Англии за такие деньги не купишь даже бутылки лошадиной мочи. Вчера мы по-королевски пообедали красной кефалью — пища подлинных эпикурейцев!  и стоил наш обед всего 20 драхм».
Greek wine. Греческое вино.
Refer to the memoirs of a friend Larry Henry Miller ... I have a few months received letters from Lawrence Durrell, who lived almost been in Corfu. These letters were also amazing, but in my opinion, somewhat far from reality. Lawrence poet, and he wrote as a poet: I was somewhat confused with what art were blended in his letters dream and reality, historical and mythological. Later I had the opportunity to personally sure that this confusion exists in reality and is not entirely a figment of the poetic imagination.

Обратимся к воспоминаниям друга Ларри – Генри Миллера … Я уже несколько месяцев получал письма от Лоренса Даррелла, который почти безвылазно жил на Корфу. Эти письма тоже были удивительны, но, на мой взгляд, несколько далеки от действительности. Лоренс поэт, и писал он как поэт: меня несколько смущало, с каким искусством были смешаны в его письмах мечта и реальность, историческое и мифологическое. Позже я имел возможность самолично убедиться, что это смешение существует в действительности, а не является целиком плодом поэтического воображения. 
Henry Miller. Генри Миллер.
It was almost noon when the steamer had to come to Corfu. Darrell was waiting for me on the dock with Spiro American, his factotum. After another hour we arrived in Kalami, a small village on the Northern tip of the island where Durrell had lived. Before lunch we went for a swim – the sea was right in front of the house. I probably have twenty years did not swim. Durrell and Nancy, his wife, were like a couple of dolphins; they practically lived in the water. After lunch is Siesta, and then we went by boat to another Cove about a mile from the house, where standing on the shore of a tiny white Church. Here, we again made a naked rite of baptism in the waters of the sea.

Был почти полдень, когда пароход притащился на Корфу. Даррелл ждал меня на пристани вместе со Спиро Американцем, своим фактотумом. Еще через час мы приехали в Калами, маленькую деревушку на северной оконечности острова, где жил Даррелл. Перед ленчем мы искупались – море было прямо перед домом. Я наверное, уже лет двадцать не плавал. Даррелл и Нэнси, его жена, были как пара дельфинов; они практически жили в воде. После ленча – сиеста, а потом мы отправились на лодке в другую бухточку примерно в миле от дома, где на берегу стоял крохотный белый храм. Здесь мы вновь совершили нагишом обряд крещения в водах морских.
Lawrence Durrell and Henry Miller. Лоренс Даррелл и Генри Миллер.

View from the terrace of the "White House" on the bay of Kalami. Вид с террасы "Белого дома" на бухту Калами.

Wife of Lawrence - Nancy. Жена Лоренса - Ненси.

Wife of Lawrence - Nancy. Жена Лоренса - Ненси.
In Kalami the days flowed smoothly, like a song. Occasionally I wrote a letter or took up watercolor. The house was a rich library, but the book does not look like. Darrell tried to get me to read Shakespeare's sonnets, and after a week-long siege I have read a sonnet, perhaps the most mysterious of written by Shakespeare.

В Калами дни текли плавно, как песня. Изредка я писал письмо или брался за акварельные краски. В доме была богатая библиотека, но на книги смотреть не хотелось. Даррелл пытался заставить меня читать сонеты Шекспира, и после недельной осады я прочел один сонет, может быть, самый таинственный из написанных Шекспиром.
On the beach in Kalami. На пляже в Калами.
Again, go back to Larry. “We breakfast at sunrise after a bathe. Grapes and Hymettos honey, black coffee, eggs, and the light clear-tasting Papastratos cigarette. Unconscious transition from the balcony to the rock outside. Lazily we unhook the rowboat and make for the point where the still blue sea is twisted in a single fold—like a curtain caught by a passing hand. A shale beach, eaten out of the cliff-point, falling to a row of sunken rocks. A huge squat fig-tree poised like a crocodile on the edge of the water. Five fathoms directly off the point so that sitting here on this spit we can see the dolphins and the steamers passing within hail almost. We bathe naked, and the sun and water make our skins feel old and rough, like precious lace. today the fisherboys have found our beach. They have written Angli in charcoal on one of the rocks, we have responded with 'Hellenes' which is fair enough. We have never seen them. N. draws a little head in a straw hat with a great nose and moustache.

И вновь вернемся к Ларри. Мы завтракаем на рассвете после купания. Виноград и гиметский мед, черный кофе, яйца, и светлый легкий вкус сигарет папастратос. Бессознательно переходим с балкона на скалу. Лениво отцепляем лодку и медленно плывем к пляжу, где сланцевая скала уходит под  воду. В пяти саженях непосредственно от этой точки можно увидеть дельфинов. Мы купаемся голыми, а солнце и вода делают наши шкуры старыми и грубыми, как драгоценные кружева. Однажды рыбацкие ребятишки нашли наш пляж. Они написали углем на одной из скал Angli -, мы ответили "эллины ", что тоже достаточно справедливо. Мы никогда не видели их. Нэнси рисует маленькую голову в соломенной шляпе с большим носом и усами.
On the beach in Kalami. На пляже в Калами.

View from the terrace of the "White House" on the bay of Kalami. Вид с террасы "Белого дома" на бухту Калами.
"Little by little the island quietly but imperiously subjugated us with their charms. Every day carried such a calm, a detachment from the time that I wanted to hold him forever. But then night again, threw off their dark skin, and we waited for a new day, shiny and bright, as children's decal with the same impression of unreality".

«Мало-помалу остров незаметно, но властно подчинял нас своим чарам. Каждый день нес в себе такое спокойствие, такую отрешенность от времени, что хотелось удержать его навсегда. Но потом ночь опять сбрасывала свои темные покровы, и нас ждал новый день, блестящий и яркий, как детская переводная картинка и с тем же впечатлением нереальности».
View of Corfu. Вид острова Корфу.

It is the land of Homer. A hundred yards away molested ship Ulysses….

Это земля Гомера. В ста ярдах от нас приставал корабль Улисса….
 Looking back, remembering the magical garden, magical island in a cruel world, Lawrence Durrell many years later wrote: "In Corfu, we were able to restore the Indian period of our lives, which we all missed. The island has allowed us to live a little simple, open life, to expose their bodies to the warm rays of the sun. Without Corfu Jerry would have never been able to become what he became. He would never do what he did... I think I was born in Corfu. It was a genuine blessing between the two wars, and call it could be only one word — Paradise".

Оглядываясь назад, вспоминая волшебный сад, магический островок в жестоком мире, Лоуренс Даррелл много лет спустя писал: «На Корфу нам удалось восстановить индийский период нашей жизни, который мы все пропустили. Остров позволил нам немного пожить простой, открытой жизнью, подставить свои тела теплым лучам солнца. Без Корфу Джерри бы никогда не смог стать таким, каким он стал. Ему бы никогда не сделать того, что он сделал... Мне кажется, я родился на Корфу. Это было подлинное благословение между двумя войнами, и назвать его можно было только одним словом — рай».
Monument to Lawrence Durrell in Kerkyra town park. Памятник Лоренсу Дарреллу в городском парке Керкиры.